Mы будем сражаться до тех пор, пока российские оккупанты не покинут чеченскую землю.
Рассказ о поколении чеченцев, потерявших в жестокой войне
свое счастливое детство
ИСМАИЛ
Признаюсь, я ошибся, решив, что мой новый знакомый-чеченец
- ученик старших классов средней школы. На самом деле школу
он окончил в Чечне два года назад. Осману (имя условное) уже
20 лет. Я полагал, что, узнав, что я журналист, он начнет
рассказывать о Чечне: о жестокости оккупантов, об операциях
партизан, в которых сам принимал участие и отличился, о решимости
чеченцев и т.д. Но он не стал говорить на эту тему: "Грех
перед Аллахом хвастаться, ибо он все видит".
Осман не любит тех боевиков, которые на страницах газет соседних
стран выступают с героическими рассказами об их борьбе против
русских. Он называет таких "рекламщиками", а их
рассказы "показухой". В моем простом журналистском
вопросе: "Воевал ли ты против российских солдат?"
не согласился со словом "воевал", а строго сказал:
"Не воевал, а защищал свой народ от чужеземцев".
У Османа есть и боевой псевдоним, который знают многие в Чечне
и России, и который он получил в 14 лет. По просьбе Османа
мы не будем его называть. Он показывает мне фото, где запечатлены
подростки с автоматами в руках. Мой собеседник среди них -
тоже с автоматом Калашникова. Это друзья его юности.
Сфотографировались во время войны, сейчас большинства из
них нет в живых. "Стали шахидами", - спокойным тоном
говорит он. И наша беседа автоматически переходит в "юношескую
тематику". Мой немногословный собеседник мысленно возвращается
в те дни, когда он в месте с этими подростками взялся за оружие.
Их детство прошло в войне, вернее, война отняла у них и детство,
и юность. "Им пришлось заменить футбольный мяч, тетради
и книги, на автоматы, гранаты, а школьные сумки - на солдатские
вещь-мешки", вдруг открываю я для себя. Осман это может
и не замечает, во всяком случае, сейчас. Поймет потом. Будет
ругать тех, кто отнял у него и его ровесников счастливое детство.
Немало грустных рассказов пришлось нам услышать от людей старшего
поколения, детство которых совпало с годами второй мировой
войны.
....Осман родился в одном из пригородов Грозного. Был единственным
сыном в семье. Отец, мать и сестры просто обожали шалуна.
Гонял мяч со сверстниками, не отличался и особыми качествами
в школе, как признается сам, учился "ни хорошо, ни плохо".
На его родине - Чечне - уже тогда шли не очень понятные ему
процессы, но у него была мечта: скорее повзрослеть и стать
в один ряд с бесстрашными бойцами генерала Джохара Дудаева,
которые боролись за правое дело чеченцев и которых он ежедневно
видел на экране телевизора: "В 1994 году я учился в 6-м
классе. Однажды к нам в поселок прибыл отряд полевого командира
Хункара Исрапилова. Я и мои товарищи помогали им, чем могли
- бегали за едой, приносили воду. Я хотел идти с ними в горы,
но они заявили, что я еще ребенок и не хотели меня брать.
Я настаивал. Заместитель Хункара был моим родственником по
материнской линии. Он и поспособствовал мне. Так я остался
с ними". Обращаться с оружием научился быстро. Вскоре
уже умело пользовался некоторыми видами стрелкового оружия,
умел обращаться даже с одноразовыми ракетами" муха".
Он перечисляет технические данные разнообразного оружия, которым
пользуются моджахеды. Как я понял из его рассказа, он пребывал
в отряде в ранге "сына полка", был любимцем бойцов.
И с 1994-го по август 1996 года он состоял в отряде Хункара.
Служба была суровой. Он рассказал мне такой случай: однажды
большая группа бойцов отправилась "на охоту", так
на жаргоне моджахедов назывался "поход на выполнение
боевой задачи". Группу бойцов и бойца-юношу оставили
"в тылу", а сами пошли дальше. Скоро началась такая
бойня, что не устоявшиеся на месте "тыловики" тоже
бросились в бой, оккупанты неся потери, отошли. Но командир
вовсе не похвалил их, а крепко поругал за такую "самодеятельность".
Он рассказывает о российских агрессорах, убивавших и мучавших
мирных жителей. И не согласен с сообщениями чеченской стороны
о большом числе убитых русских и меньших потерях чеченцев:
"С нашей стороны тоже было много погибших, но в основном
мирные жители. Моджахеды почти не несли потерь".
Он рассказывает о русских солдатах, добровольно сдавшихся
моджахедам. "Помню, сами приходили, складывали оружие
и говорили: "Ребята, нас обманули, здесь творится совсем
противоположное. Мы с вами". Позже эти двое русских добровольно
пошли навстречу смерти - подорвали бронетранспортер оккупантов
и сами погибли"... Сам того не ведая, он "рисует"
войну: не война, а мясорубка. По его рассказам, идет не антитеррористическая
война, а черт знает что... Нет и бесстрашного Хункара, и многих
его сподвижников, нет и Джохара Дудаева - все погибли...
Память о первой войне - рана на голове. Одно время лечился
в России. Смеется, что никто не догадался, кто он был на самом
деле. Я спрашиваю, как в семье отнеслись к его "выбору"?
"Отец и мать приложили много усилий, чтобы я вернулся
домой, но не могли, - улыбается он. - Но в школе иногда появлялся,
и все-таки получил аттестат". По состоянию здоровья Осман
не участвовал во "второй войне". Сейчас чувствует
себя хорошо, но рана в голове все-таки дает о себе знать -
говорит медленно, трудно.
Детство его осталось позади, он навсегда потерял его, сам
не замечая. Теперь повзрослевший Осман и его семья стали беженцами,
гонимыми войной.
Я спрашиваю: как он представляет свое будущее, кем хочет
стать. "Мое будущее - в Чечне, в войне до победного конца,
до того момента, когда последний солдат покинет территорию
Чечни" - и это уже ответ взрослого человека, осознающего
свою миссию.
"Вскоре в горах появятся листья на деревьях, и оккупанты
закажут новые вагоны для отправки трупов... Мы будем сражаться
до последнего чеченца. Аллах с нами, он не оставит в беде
праведных", - в юных глазах Османа зажигаются какие-то
еле заметные искры.....
Редакция ГИА ЧЕЧЕНПРЕСС,
22 октября 2002 г.
